Лист третий

Роман Викторович привез с собой Павла Эдуардовича и Леонида Марковича. Да, в тот день, кажется, Юра (комиссар Корчагинцев) провел Сафари. А до этого вечером Юра пришел в вожатскую к нам со Светой. По пути он запретил Кириллу помыть ноги в 12 часов.

Он говорил, какой у нас незастроенный отряд и что у нас творится полный ахтунг. И что он не видит никакого вожатского взаимодействия. А мы долго рассказывали ему, что мы успели сделать, и что на самом деле у нас не ахтунг вовсе, у нас всё прекрасно. Он просто увидел один вырванный из контекста день, который не задался. Он не отражает адекватно ни общую картину, ни динамику того, что происходит в отряде. В тот день детей никак было не собрать…

  Сейчас я пишу и зависаю после каждого предложения, потому что вязну в толпе воспоминаний. А иногда я зависаю, потому что задумываюсь, как написать так, чтобы если это будут читать, то поняли бы правильно. А вернее – не поняли бы неправильно. 

А вот та-а-ак, я похожа на вожатую?

Мне казалось, что ахтунгами никто кроме меня не занимается. И поскольку крайние случаи были на мне, и это было, возможно, то, в чем я в своих силах была уверена больше всего, остальное у меня без посторонней поддержки часто ладилось туго. Если надо было детей на что–то поднять, то без Вани тут никуда. Провести огонек без Ваниной песни – не то. Всем отрядом куда-нибудь пойти без Вани – никак. Я могла работать без Ваниной страховки, без его присутствия, но по–настоящему умиротворенной работа без него не получалась.

В работе в лагере чувство разницы между полами у меня притупилось настолько, что я только после смены заметила, что впервые за долгое время мне было комфортно в коллективе, практически полностью женском. И мне было абсолютно все равно, какой пол у человека, с которым я работаю. То есть на это не уходило ни капли моего внимания.

  Да. В тот день никак было не собрать отряд.Кажется, на зарядку я их подняла всех до единого. Ванькина очередь была спать сутра, а Света никогда не приходила сразу к подъему, зато приборкой занималась в основном она, за что ей огромное спасибо. Думаю, она мужественно взяла на себя немало шишек при общении с медиками. Вечером они (шишки) были мне абсолютно безразличны, а вот сутра они могли легко выбить меня из колеи.

И зарядку… не помню. Может быть Масяня (наша физрук, 17 лет, бывшая пионерка) не пришла и вела ее я. А может и нет. Как–то так повелось, что если она не приходила на зарядку, то вела ее я. Не помню.  Иногда в памяти дни перехлестываются.

После линейки, на которую пришло неприличное количество детей из первого отряда, должна была быть спортивная общелагерка. «Мама–Папа–Я». Отряд должен был прийти полностью. Но три или четыре раза мы собирали наш отряд за это утро, и все никак. Пришла Масяня и спросила: ну так и как, идете? Нет. Она не приходила. Мы со Светой поспорили. Я сказала, что если нашего мастерства сегодня не хватило, чтобы за три попытки хоть раз собрать отряд, дети не виноваты во внезапном падении наших организационных качеств, и неправильно приносить в жертву детские нервы. Света сказала, что не хочет идти и говорить это Масяне. Ну, я пошла и сказала, мол, в первом отряде сегодня тухляк. Масяня всё поняла. Видимо, не впервой. Она же только в прошлом году была в этом отряде ребенком.

И вот в этот момент мне стало очень хорошо, ну просто замечательно от чувства, что я сделала правильную вещь. Улыбка растянулась до ушей, и я пошла играть с детьми в ладошки–толкалки.  А потом Ванька сделал еще более правильную вещь: он поговорил с детьми. Он расспросил их про общелагерки, как это обычно здесь происходит. Дети сказали, что большинство мероприятий повторяется из года в год, некоторые – нормальные, бывают даже действительно классные, на которые все с удовольствием ходят, но некоторые… Он спросил их, чего бы им хотелось вместо таких общелагерок. Дети сказали, что хотели бы кружок по гитаре и еще что–то. Эй!

Юра Дмитриевич. У него очень теплые глаза. Серьезные. Он думал, что у нас в отряде царит полный ахтунг, особенно в вожатском взаимодействии. А у нас просто был неудачный день, а он просто составил впечатление по вырванной из контекста ситуации. Но нам было очень важно, что к нам пришли ради нас. Кто–то старший.

Когда мы уже наперебой начали рассказывать и объяснять ему,  что он увидел ситуацию и совсем не видел динамики, которая была за время нашей работы, как многого мы добились, он сказал, что у нас все отлично. Взглядом со стороны он не мог нам помочь. Собственно, нам и не надо было помогать. Внимание уже само по себе очень содержательная штука.

Продолжение